Братья уходящие в вечность

Странно проходит наша жизнь.

Что то всё напоминает о себе, а что то тихо лежит на донышке памяти, и вдруг, непрошенное стучится обрастая яркими подробностями.

Подробности будущего тура и Храм Диоскуров в Агридженто вдруг напоминают о любимой книге детства, беспощадно отсеченной указом 'не пущать'.

Жили были два брата близнеца, Кастор и Поллукс, и неведомо было им, что один был сыном 'простого' спартанского царя, смертным как и все мы, а второй - от тайного союза матери Леды с самим Зевсом, с судьбой предназначенной для бессмертия. И всё было хорошо, да не предназначила жизнь долгой и не уходящей дружбы. И Кастор ушел тем путем, которым уходят мужчины, раньше чем этого хотят любившие их. 

А вот Поллукс, у которого были неплохие связи в верхах, сказал 'нет' своему отцу. Не хочу. Или отдавай брата обратно, или пусти меня по его пути.

И папа сделал так, что оба брата разделили тот и этот мир. И светят они морякам в дальнем пути как Близнецы, и помогают в их нелегкой судьбе.

Просто отдаю дань своему далекому далекому прошлому, и возможности неожиданной встречи с ним там,  на теплом море.

Шекспировская скамеечка

В первый раз я ее не заметил вообще. Слишком занят был, пил залпом томительный запах сосновой хвои, застывших в небе орлов над косой Маркетт, горьковатость эля в баре рядом с театром на "The Peninsula Players", встреч с рыжебородыми лысыми гигантами прямо из норвежских сказок, скандинавскую отточенность хлама в бутиках, суматошный шум Fish Creek, друзей, еще не свернувших безжалостно на свою колею.

Во второй раз, поднимаясь из котловины лавки с кастардом, вдруг, я ее увидел.

Странное, почти театральное зрелище. Скамейка. Среди ничего. Парящая в вакууме. Яркая, пронзительная зелень вокруг, переходящая в какую то зловещую фиолетовую темноту на спадающем склоне. Вот бы посидеть там, поразмышлять. "Не получится. Поздно уже. Попробуй только, и тебя сразу сьедят комары." "Верно, будет еще время".

Почему я назвал ее шекспировской? Не знаю. Но очень сцепилась она с чувствами, которые вдруг испытал в центре университетского Эванстона, когда передо мной открыли, неожиданно, какой то уголок спокойствия, огороженный чисто английской зеленой стеной кустов, с цветочками внутри, и бюстом Шекспира, смотрящим на парочку, обнявшуюся, и наверное забывшую о расписаниях, проектах, и тестах. Потом мы приходили туда много раз, приводя с собой новых людей, и каждый раз испытывали удовольствие от чувства удивления тем, что подобное место может существовать посреди всем давно известного потока жизни.

Короче, времени для скамеечки не нашлось.

Collapse )

Всего лишь квартал...

Последний из цикла Иллинойс - Арканзас. Хотя, по времени, первый.

Неумолимо рокочет Tango Jointz, и я отрабатываю La Cadencia. Не то, чтобы нуждаюсь, но в сладкой дымке неумолимости ноги движутся куда то в вечность. И нет рядом партнерш, потому что не среда. А мысли уходят куда то далеко, ведь не прикажешь им задержаться, и хочется верить в то, что, когда покинешь навсегда эту бренную землю, улетят они, больше не скованные отсутствием отпускных дней, и трудностью выбора, и холодом зимы. И тогда будет время встретиться с самим собой, более юным, менее грустным (или более). И пролететь по местам, где был счастлив.

А вот и он, приходящий в гости. Крошечный молл, стиснутый между двух домов, вдруг открывающийся как по знаку свыше, и кружевной лестницы, ведущей куда то вниз, как в рыцарском замке. И мексиканские ребята из ресторана "La Cumparsita" приветливо машут рукой вернувшемуся другу. А если пойдешь еще на виток вниз, то услышишь пенистость немецкого пива, и хрустящую корочку спаттен, точно такую, как делала бабушка в далеком далёке. 

Collapse )

Картина итальянских мастеров

Тянутся, тянутся иллинойские прерии. Бесконечен наш штат. Впрочем, до этого я его во всю молодецкую длину не пересекал. Давно забыты душные обьятия города, мелькают редкие фермы, тянет иногда запашком, а дорога всё не кончается. Впрочем, кончилась надоедливая моросня еще вечером. А сегодня восходит солнце, последним томительмым поцелуем уходящего лета. И мы пьянящим хайвеем перемещаемся в прошлое. Привет, Миссури. Правда ненадолго. и вот долгожданная надпись, "Добро пожаловать в Арканзас". Сбылись мечты идиота. Ох и долго мы сюда собирались. Да всё мешала Европа...
 

Гор еще нет, и вроде не покидали пустоту зелени, синевы неба, и лишь легкого намека на курчавость облаков.
 

Не пора ли думать об обеде? Так и быть, ищи "Перкинс". "Перкинс" - давняя любовь, в нашем штате его нет, но вокруг него, пожалуйста. И вот забытый Богом город Блитвиль, странная смесь некогда побывавших здесь французов, и англичан, приспособивших их к своему языку.
 

Collapse )

Волшебный Город

Зловещий туман стелется вдоль лесной дороги, и не видно неба в туннеле чуть тронутых осенью деревьев.

Как будто не пронеслись последний раз мимо бань, величественного отеля, манящей дорожки в парк, подмигивающего деревянного Аль Капоне, навсегда прикованного к своему бару, и таинственного здания на холме, похожего на замок Фронтенак, тайну которого мы так и не выяснили. До свидания, Хот Спрингс, я обещаю, что вернусь к тебе во снах и строчках.

А пока с удивлением вглядываюсь в экранчик ГПС. Вроде бы всего 110 миль до цели, а зловредная электроника указывает 4 часа. Минут через 15 понимаю в чем дело. Путь к цели через заколдованные горы ох не легок. И поворотов в нем больше, чем достаточно. Впрочем, не в этом ли вся наша жизнь. Где то притормозить, хотя хочется лететь, а потом притормозить еше основательнее. И не слышно птиц в лесу Тантреваль, и не играют оркестры фей, и даже троллей не видно. Все, видимо, еще спят, и только мы пробиваемся неутомимо, с полным баком, налитые кофием, и вообще старающие забыть инцидент ранним утром. Пусть страховка об этом думает...

Город появляется неожиданно, когда его уже перестали ждать, через дорожку через парк.

И сразу всё, что мы сделали, делаем и сделаем слагается в калейдоскоп удачи.

Collapse )

О тенденциях утечки мозгов из России.

Перепечатываю очень интересный пост постера tdm11, который привел сразу несколько показателей, показывающих сущность проблемы и неминуемость ее продолжения до весьма печального конца, если ничего не изменится в ее существовании. 


https://mi3ch.livejournal.com/4620527.html?thread=539092975#t539092975


Поскольку нить, как всё в нашем мире, погружается всё глубже в информационное море, сохранил его у себя.


Россия всё еще сохранила (частично) уникальное богатство системы своего прежнего образования, которое мы так ругали, не видя к чему идет скорыми шагами Западная система.


Посему, вижу как выпускники Русских школ преуспевают на Западе. Там, где находится хорошее применение их знаниям, и инициативе. 


Окно это, правда, быстро закрывается. С одной стороны, по рассказам из России, ее образование буыстро приближается к современному Западному, а, с другой стороны, применения выпускникам не находится дома.



Ночной хайвей

Разбираю старые архивы в вечной войне за упорядочение. 

Вот записка с одним из последних 'интервью' с уходящей туда, откуда не возвращаются, матерью. Судорожные попытки записать на клочках бумаги отрывки из ее прошлого, имена, первые учителя, люди, которых еще помнишь сам… Проект так и остался на бумаге. 

Переворачиваю листок. А на обратной стороне начало своей собственной записи, тоже не оконченной. Сажусь читать. Да, с момента нацарапывания, прошло уже года два. А просто интересно, и появляется желание продолжить. Бедная разборка архивов…

Итак, ночной хайвей.

Уносятся вдаль огоньки городов с непрочитанными названиями. С людскими заботами, мыслями, к которым не прикоснуться, улочками, нагретыми уходящим солнцем, несбывшимся будуэем, лабиринтами возможного.

На дороге я один, бодрствующий. Жена спит рядом, дети притихли на заднем сиденьe.

Сладкий запах скошенной травы. Даже и встречной полосы не видно за барьером. До остановки в гостинице еще час. Час мыслей, час расчета с прошлым, настоящим, и будущим. Час контроля над железным конем, и бесконечной прерией.

Далеко завела дорога, не видно поворотов, где остались друзья, запахи, взгляды давно ушедших любимых.

Всегда остается лишь хайвей.

Вот и на заднем сиденье пусто. Дети давно мчатся по своим дорогам, и уже с ними кто то не дождался остановок.

А мы всё движемся вперед. И больше оставшегося, и меньше новых встреч. 

Collapse )

Находки потерянного.

Никак не могу установить для себя, хорошо ли вспоминать прошлое, каждое мгновение, и всё, что связано с ним?

С одной стороны, вот подобрал старый хлам, и всплывают вдруг люди, которых уже давно нет, запахи еды из соседних дворов, шелест ветра в ушедшем в завиток времени бульваре, улыбка девушки, предназначенная именно тебе, вот такому, сделавшему ее на момент счастливой…

А кому это нужно, тебе, твоим читателям? И подобрал я это, и записал, и прикоснулся. Ну и что?

Вот сейчас вернулся мысленно опять к своей пластиночной коллекции, оставшейся там за бортом отьезда с парой чемоданов.

В первые годы, когда был еще эмоционально приподнят, любая новая покупка того, что было дорого когда то, рождало чувство удовлетворения. Иногда злобного.

Сейчас всё это суждено потеряться вновь, когда дети будут чистить оставшиеся от тебя завалы.

Но пока, по крайней мере, вдруг натолкнулся на пластинку, которая на меня производила чувство, близкое к оцепенению.

Найти ее не мог долго, хотя периодически она мне вспоминалась.

Это Rick Wakeman "White Rock"

https://www.youtube.com/watch?v=sRQdSmKMaIk&list=PL8a8cutYP7fpBcUbyteNghrPMjTX4eDfT&index=1

И стало понятно, почему не находилась. Это не его самостоятельный альбом, а фонограмма к документальному фильму о Зимней Олимпиаде 1976 года.

Согласен с комментариями там на ютубе, это одно из лучшего у него.

Грета - человек или явление?

Для меня совершенно точно ясно, что безмозглая малолетняя ораторша не может, логически, иметь какие то глубокие самостоятельные мысли. Нет жизненного опыта, нет изучения истории, экономики, философии. Этого изучения нет и у большинства взрослых людей, но тут просто физическое ограничение "ЕЩЕ".

Значит всё это вложено в нее взрослыми дядями и тетями. И вот тут то, если начать копать вглубь, пытаясь ответить на вопрос "Зачем", начинает пахнуть смрадом преисподней. 

Грета это результат последовательного обрабатывания неокрепших мозгов в системе обучения с тем, чтобы выпустить их в жизнь врагами того мира, который построили их родители. И деды, и прадеды.

И это будущие, а то и нынешние избиратели, которые примут руль правления из рук родителей, возможно, и насильственным путем, и поведут нас путем разрушения наших достижений, искусственного ограничения ресурсов, которое возможно только руками сверхправительства. 

Естественно, называть всё это одним именем "Сорос", было бы неправильным. 

Над захватом будущего путем направленного обучения работали и до него. Он просто ускоряет процесс.

Интересно, что этот феномен быстро разгадали в русскоязычной российской среде, где нет еще противоречия между поколениями. 

Здесь ее правильно назвали новым Павликом Морозовым. Из России видно яснее, что устами кошмарной девочки перечеркивается и их будущее.

Из подсмотренного в чужие окна.

Течет в бесконечность улица Милуоки. Не обозреть ее концов, От юга, где в свое время искал потерянные во время отьезда пластинки Андрея Курылевича и Чеслава Немена, в тихом польском районе, до севера, совсем через границу штата, с рестораном "Старый Мюних" и баварскими шапочками на стенах…

И вроде прикидываю, что стала эта улица моей, как когда то в безоблачном прошлом была со мной Торговая. По времени знакомства уже перехлестываю. Только в молодости я больше работал ногами. А сейчас норовлю за рулем. Но чувства - те же. 

Мой придворный ресторан, где собираюсь по пятницам с друзьями, мой молл (уходящий, правда к слому), моя танцевальная студия, дом дочери, правда, далеко к северу. Даже умудрился однажды работать на этой улице.

И вот как всегда выезжаю на запруженные линии. После работный трафик. Медленно двигаюсь на юг, и размышляю ни о чем. Как всегда у польского кладбища самая большая пробка. Останавливаюсь надолго. Окидываю взглядом машины рядом, ничего интересного. Смотрю направо. О! Что то новое.

Всё тот же массивный обелиск. Белоснежный гигантский орел простер крылья. Как будто защищает могилу. Но знаю историю. В могиле никого не должно быть. Огромные черные буквы - "Катынь" по цвету креста из мрамора того же цвета. 

Обычно лишь свежие цветы напоминают о людском присутствии. В этот раз - толпа. О чем говорят не слышно. 

Collapse )